ТЕЗИСЫ ДОКЛАДОВ


Николай ВАХТИН
Северные территории:
Языковая колонизация или языковая интеграция?

С точки зрения лингвиста (или, точнее, лингвистического антрополога) понятия "колонизация" и "интеграция" требуют уточнения. Колонизация в обычном смысле – это навязывание собственной модели жизни населению колонизированных территорий, одностороннее влияние колонизаторов на колонизируемых. Интеграция – включение новых территорий в более крупное государственное образование со всеми их особенностями, когда влияние во всех сферах жизни оказывается взаимным. Под колонизацией в лингвистическом контексте можно понимать насильственное навязывание социально доминирующего языка группам населения на колонизированной территории; под интеграцией – включение языков, существовавших на этих территориях, в более крупное языковое сообщество на более или менее равноправных основах.
В этом смысле "колонизация" и "интеграция" оказываются более или менее синонимичны тому, что некоторые авторы (Kreindler, Fishman) называют "восточной" и "западной" традициями языковой политики. Первая из них полагает разнообразие человеческих языков и культурных традиций естественным и даже желательным. Идеалом для второй традиции является единая система ценностей, одна вера, один язык. Между этими двумя традициями происходит постоянное противоборство; разные страны следуют в разные периоды своей истории либо той, либо другой традиции.
Обе традиции – и восточная, и западная – описывают позицию государства. Однако государство – не единственный актор в этом социальном диалоге: кроме него существуют местные сообщества и местные элиты.
В докладе описываются варианты взаимоотношений между этими тремя акторами в некоторых районах Крайнего Севера во второй половине XX столетия.


Сузи ФРАНК
Русский север. Взгляд со стороны

Дискурсивное (символическое) освоение Русского Севера или Сибири по сравнению с западноевропейской колонизацией отличается некоторыми особенностями.
Во-первых, во всем течении исторического процесса его освоения русскими можно наблюдать ограниченность очарования чужым, экзотичностью и, одновременно, повышенную степень символической интеграции, симптомы которой можно увидеть напр. в применении маленького слова «наш», в готовности перенять в русския язык чужеязычные топонимы, этнонимы и т.д., а также в таких понятиях этнографии XIX в. как «сибиряк».
Вторая особенность освоения Русского Севера или Сибири состоит в том, что это освоение совершилось значительной частью нерусскими. С самого начала Сибирь открылась и описывалась не только в равной, а, возможно, в большей степени иностранцами. А так как она осталась огромным (выражаясь эфемистически) миграционным пространством во все века ее принадлежности к России, в этом мало чего изменилось. Если смотреть на количество текстов, написанных нерусскими о Русском Севере, и книг с сибирской тематикой (переводов или же оригиналов), опубликованных в Европе вне России (и особенно в Германии), возникает впечатление, что, на уровне дискурсивного освоения, иностранцы не только способствовали русскому освоению Севера, но активно в нем участвовали.
Исходя из этого можно задаться вопросом, отличаются ли стратегии русского дискурсивного освоения Севера от западных и чем они отличаются. Не обладают ли Сибирь, Русский Север и Арктика в глазах западных наблюдателей большим очаровательным потенциалом, чем в самой России? Можно ли наблюдать некоторые взаимовоздействия или разницы по отношению колонизаторских или интегративных стратегий? Не преобладают ли в нерусских изображениях колонизаторские тенденции? Или есть ли какая-нибудь основа в том, чтобы говорить об общеевропейском сибирском тексте.
На примере некоторых избранных немецких и скандинавских текстов раннего и позднего XX в. (Otto Heller, Sibirien, ein anderes Amerika, 1931; Kristina Carlson, Ins Land am Ende der Welt, 1999), сопоставляя их с современными русскими, я хочу продемонстрировать непроходящее очарование этого региона вне России и обсудить разницу и единство русских и нерусских геопоэтических стратегий.


Сергей МОГЛОВЕЦ
Миграционные рычаги тоталитарного государства.
Методы формирования в СССР оседлого населения районов Крайнего Севера Российской Федерации. Трансформация в перестроечный и постперестроечный период оседлого населения Крайнего Севера РФ в «вынужденно-оседлое население».

Великие строительные проекты в истории мировой цивилизации… Египетские пирамиды, Великая китайская стена, Панамский и Беломорский каналы, Норильск… Многие из них пережили тысячелетия и до сих пор поражают нас своим величием. Каждый из этих строительных проектов требовал привлечения колоссальных производительных сил. Страны с различной общественно-политической формацией, разделенные тысячелетиями, находящиеся совершенно на разных ступенях технического развития по-разному решали проблему привлечения трудовых ресурсов для их реализации.
Необходимо отметить, что великие новостройки мировой цивилизации рождались, как правило, в обжитых человеком местах, в благоприятных для проживания климатических зонах. Территория Крайнего Севера планеты оставалась неосвоенной мировой цивилизацией почти до середины XX века. Даже США, не говоря уже о Дании, Норвегии и Канаде, не смогли полноценно освоить территории за Полярным кругом. СССР (сейчас Россия) остается единственной в мире страной, сумевшей построить в циркумполярной зоне цивилизацию урбанистического склада, сумевшей сконцентрировать для решения этой задачи колоссальные трудовые ресурсы и мощные производительные силы. Как осуществлялась миграция (вынужденная и «добровольная») на неосвоенные труднодоступные территории? Без наличия государственной инициативы, поддержанной всеми возможными рычагами, имеющимися у тоталитарного государства, амбициозная идея строительства в северной тундровой пустыне цивилизованных городов и развитой промышленности была бы неосуществима. Сначала территории Крайнего Севера осваивались в соответствии с моделью лагерного социализма Френкеля-Сталина. После хрущевской либерализации в официально бесклассовом обществе был создан класс (страта) северян, предполагавший для его членов новый уровень потребительских возможностей, пенсионные и социальные льготы. Пропагандистский и экономический механизмы страны работали на создание весомых предпосылок для освоения северных территорий. С одной стороны создание в СССР на государственном уровне ореола (почти нимба) «полярника», героизация труда покорителя Сибири и Севера, создание целой субкультурной ветви – песни, кинофильмы, книги. С другой стороны формирование экономических рычагов - выплата северных надбавок и полярок, предоставление длительного отпуска, выплата гигантских, по советским уравнительным меркам, зарплат.
Распад СССР, а вместе с ним и тоталитарной социалистической системы обернулся для северян не благом, а существенной дискриминацией. Государство, целенаправленно создававшее экономические, социальные и идеологические предпосылки для закрепления людей в циркумполярной зоне, постаралось забыть, что именно оно выступало инициатором и спонсором освоения заполярных регионов. Привилегированный класс северян перестал существовать. Люди на Крайнем Севере, стали заложниками государственной политики освоения Крайнего Севера. В новых экономических условиях появилась возможность иметь хороший заработок не только на Севере, но и в благоприятных климатических зонах. Слава «челюскинцев», «папанинцев» и «строителей БАМа» перестала быть элементом идеологической политики государства. Вместо «под крылом самолета», «на сопках багульник цветет» и «снятся людям иногда, голубые города», советско-российский народ запел «милый мой бухгалтер». Северяне перестали идентифицировать себя как успешных людей, напротив, их вынудили считать себя небогатыми и неуспешными. Север замкнул свой капкан. В начале девяностых годов прошлого века на Крайнем Севере России сформировалась новая формация - вынужденно оседлое население. Люди, оставшиеся без работы, или получающие существенно меньшее, по их мнению, вознаграждение за свой труд, и рады были бы выехать в умеренные климатические зоны, но экономические и социальные условия не позволяли сделать это без существенных потерь. Условия для ремиграции избыточного населения Крайнего Севера, при отсутствии сфер занятости для сотен тысяч людей (в масштабах всей России) не были созданы.
Автор доклада убежден: государство несет ответственность за формирование вынужденно оседлого населения как на Крайнем Севере, так и в других труднодоступных ЗАТО (закрытые административно-территориальные образования), занимавшихся, как правило, работой на укрепление обороны страны.


Константин БОГДАНОВ
Чудак, чувак и чукча.
Историко-филологический комментарий к одному анекдоту

Анекдоты поучительны не только своей тематикой, но и своей аудиторией. Анекдоты о чукчах могут считаться наиболее поздними в ряду традиционных советских анекдотов и не связаны напрямую с представлением о каком-либо конкретном северном народе.
В докладе речь пойдет о причинах, обусловивших появление этих анекдотов в эпоху «развитого социализма» и декларативного советского интернационализма. Что способствовало их популярности и массовой фольклоризации? Можно ли считать, что анекдоты о чукчах вполне типичны в ряду анекдотических рассказов о представителях чужих культур или они демонстрируют особенности, позволяющие судить о социальной и культурной специфике связанного с ними дискурсивного контекста?


Ольга и Александр ФЛОРЕНСКИЕ
Проект ДВИЖЕНИЕ В СТОРОНУ ЙЫЕ

«ДВИЖЕНИЕ В СТОРОНУ ЙЫЕ» – первый (1995 год) большой совместный художественный проект Ольги и Александра Флоренских, до этого выступавших исключительно как два самостоятельных автора. Проект этот являет собой своего рода пародию на этнографический или краеведческий музей, соединяя в пространстве одной выставки объекты, картины, рисунки, «документы», фотографии, «научные коллекции» и т. д.
Одноименная книга рассказывает историю исследователя северных территорий, профессора Ивана Петровича Баринова, в 60-х годах ХХ века обнаружившего и описавшего народ ЙЫЕ. Не являясь литературой в обычном понимании этого слова, книга написана исключительно с целью ввести еще одну фактуру в многослойную ткань проекта. В первых авторских изданиях этот текст представлял собой иллюстрированную книжечку форматом А5, отпечатанную тиражом 500 экземпляров и предназначенную для бесплатной раздачи посетителям выставки.


Владимир БАРАНОВ
Иерархическое и половое поведение белух (Delphinapterus leucas)
в репродуктивном скоплении в Белом море

В настоящее время широкое признание получил факт привязанности локальных стад белух в летний период к четко определенным местам обитания, где животные ежедневно собираются, образуя скопления, состоящие преимущественно из самок и их детенышей разных возрастов(Brown Gladden et al., 1999; Caron, Smith, 1990; Smith et al. 1994; Белькович и Кириллова, 2000; Белькович и др., 2002). Взрослые самцы посещают скопление небольшими группами из 5-7 особей, причем они не присутствуют в скоплении на протяжении всего периода его существования. Полагают, что летние прибрежные концентрации беломорских белух являются репродуктивными скоплениями (РС), важнейшими функциями которых является обеспечение процессов родов и спаривания белух (Белькович и др., 2002).
Материалы вертикальной и подводной видеосъемки (Баранов и др., 2000, 2004) впервые убедительно продемонстрировали факт наличия в РС взрослых самцов с эрегированными пенисами и их попытки сблизиться с самками. Неоднократно фиксировалось эскортирование самки группой возбужденных самцов, также наблюдались парные взаимодействия самец-самка. При этом было отмечено, что, как правило, самец плывет кверху брюхом, оттесняя и прижимая самку к поверхности, делая при этом характерный S-образный изгиб.
Стоит особенно выделить один важный для биологии белух аспект. Дело в том, что время посещения белухами акватории РС связано с приливно-отливным режимом. Животные приходят к м. Белужий в фазу отлива, и покидают данный район в середине прилива. Таким образом, разовое посещение белухами акватории РС ограничено по времени и длится всего 3-5 часов. При этом активность животных в РС имеет некоторый сюжет или общий сценарий, состоящий из фаз медленного и быстрого плавания, отдыха, трения о песчаное дно, постепенного перехода в возбужденное эмоциональное состояние, связанного с высокой двигательной активностью, что, в конечном счете, может завершаться спариванием. Если на заключительных этапах появляется какой-либо внешний фактор беспокойства: напр., проход лодки с туристами, длящийся 5 мин, то процесс прерывается. Важно подчеркнуть, что процесс не просто приостанавливается на 5 мин (время воздействия фактора), а полностью прекращается. Для окончательной реализации (т.е. достижения фазы спаривания) процесс должен начинаться вновь с начальных стадий общего сценария, что, разумеется, требует значительного времени. Все это делает процесс спаривания белух крайне уязвимым. В этой связи понятно, что в период спаривания даже кратковременные негативные воздействия на белух могут иметь весомые последствия. Период спаривания белух относительно краткосрочен – несколько дней, и наблюдается дважды за время существования РС. Спаривание происходит в специальных местах – четко локализованных акваториях РС (критические местообитания), к которым белухи испытывают сильную привязанность. Привязанность белух к местам РС, краткосрочность периодов спаривания, ограниченность по времени разовых посещений белухами акватории РС и внутренняя логика развертывания фаз полового поведения указывают на уязвимость репродукции белух и требуют строгой охраны животных в местах РС в эти критические периоды.
Демонстрация видеофильма (14 мин, рус., англ.) «Иерархическое и половое поведение белух в репродуктивном скоплении в Белом Море» по материалам подводной видеосъемки с последующим комментариями.


Виктор ШМЫРОВ
К становлению ГУЛАГа
(Постановление СНК СССР от 11 июня 1929 г.
«Об использовании труда уголовно-заключенных»)

Производительный, рентабельный и эффективный труд заключенных был давней проблемой пенитенциарных систем в большинстве европейских стран. Возложение расходов по содержанию заключенных на самих заключенных – идея сколь же банальна, столь и трудно решаема. Не составили исключение и большевики в начале своей государственной истории. В апреле 1918 г. Центральный карательный отдел (ЦКО) Наркомата юстиции (НКЮ) выпустил «Временную инструкцию НКЮ», предусматривающую наряду с «полным перевоспитанием» заключенных самоокупаемость мест заключения. Концепция самоокупаемости была поставлена во главу угла и двух других систем мест заключения, сложившихся в стране в годы гражданской войны – ГУПР (Главное управление принудительных работ) НКВД и концентрационные лагеря ВЧК. Но уже к осени 1921 г. в Наркомате юстиции поняли, что организовать масштабный производительный и рентабельный труд в местах заключения невозможно; и отказались от самой идеи самоокупаемости, перенеся упор на перевоспитание.
Однако вскоре, на рубеже 20-х – 30-х гг., идея была реанимирована неожиданно и с немалым успехом. Во второй половине 20-х гг. количество заключенных Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН) - сначала единственного лагеря ГПУ - неуклонно увеличивалось. Они перестали вмещаться в лагпункты Соловецких островов. У СЛОНа стали появляться материковые лагерные отделения. Одним из первых было отделение «Вижаиха», возникшее в тысячах километров от Соловецкого архипелага – в Среднем Приуралье, на одном из камских притоков – р. Вишере.
Здесь еще в 1924 г. началось строительство целлюлозно-бумажной фабрики для производства, главным образом, целлюлозы для изготовления бездымного пороха. Но долгое время строительство шло из рук вон по причине нехватки рабочей силы. Комиссар ОГПУ Берзин еще в 1921 г. стал сотрудником спецотдела ВЧК-ГПУ-ОГПУ и не раз бывал на Соловках. Он обратился в правительство с просьбой передать ему полторы тысячи заключенных из Соловецкого лагеря ОГПУ. В 1928 г. быстро увеличивавшееся в размерах лаготделение «Вижаиха» было преобразовано в самостоятельный лагерь – ВИШЛОН – Вишерский лагерь особого назначения. Заключенные Соловецкого лагеря работали много и всегда, но далеко не всегда – производительно. На Вишере заключенные работали не только производительно, но и не без заинтересованности. Администрация строительства расплачивалась с лагерем за все произведенные работы по обычным нормам и расценкам. В 1930 г. ВИШЛОН насчитывал уже 30 тыс. заключенных. Опыт Берзина показал, что в условиях острого недостатка рабочей силы, прежде всего в малонаселенных регионах, мобилизация труда большого количества заключенных может быть эффективна для решения крупных хозяйственных и строительных задач.
11 июля 1929 г. было принято постановление СНК СССР «Об использовании труда уголовно-заключенных», предусматривающее создание новых лагерей ОГПУ для освоения отдаленных и слабозаселенных районов. В дополнение к двум ранее существовавшим лагерям ОГПУ: СЛОН и ВИШЛОН добавился третий – СЕВЛОН, или Северный лагерь особого назначения (Усть-Сысольск), а осенью 1929 г. еще два: СИБЛОН – Сибирский лагерь особого назначения (Новосибирск) и Дальневосточный лагерь особого назначения (Хабаровск), а также Ухтинская геологическая экспедиция ОГПУ. К концу 1929 г. общее количество заключенных лагерей ОГПУ увеличилось до 97 тыс. человек.
21 апреля 1930 г. особым постановлением СНК СССР было принято «Положение об исправительно-трудовых лагерях», а 25 апреля в составе ОГПУ было организовано Управление лагерей ОГПУ (УЛАГ ОГПУ), получившее к осени статус главного управления (ГУЛАГ ОГПУ). Лагеря ОГПУ с этого момента стали называться «исправительно-трудовыми» (ИТЛ). К концу 1931 г. в них содержалось уже свыше 268 тысяч заключенных.
Мощным и главным стимулом зарождения системы исправительно-трудовых лагерей СССР стал первый пятилетний план, принятый в мае все того же 1929 г., многие стройки которого приходились именно на «отдаленные» и «малонаселенные» районы. А широкая сталинская индустриализация раздвинула границы лагерного производства до границ страны. Методы ГУЛАГа оказались эффективными не только в «освоении» и «колонизации» многих отдаленных и слабозаселенных районов, включая Норильский промышленный район и Колыму. Очень скоро идея широкого использования труда заключенных вышла за пределы «отдаленных» и «малонаселенных» районов. ГУЛАГ быстро стал превращаться в универсальный метод советского хозяйствования. В 1932 г. в самом центре страны был основан один из самых крупных лагерей ГУЛАГа – Дмитровский, в чью задачу входило строительство канала Москва – Волга. В 1934 г. общее количество заключенных в стране достигло миллиона человек, а в 1940 г. превысило два с половиной миллиона.


Йохен ХЕЛЛБЕК
Тема “интеграции” в мемуарах о гулаге

Многие бывшие заключенные Норильского лагеря вспоминают годы, проведенные в заключении, с некой гордостью, как о времени служения целям социалистического строительства. Они подчеркивают свою пользу обществу и таким образом смягчают/релятивируют свою этическую позицию как жертвы несправедливых государственных репрессий. В моей презентации я стремлюсь понять мифологию само-интеграции как концепции, отличающей опыт ГУЛАГа от других тоталитарных лагерных нарративов.


Ольга ЛОПУХОВА
НСШ-1953
(Норильская средняя школа, 1953 год выпуска)

Ощущение истории всегда более выпукло и конкретно, когда оно касается лично тебя и твоей семьи. Так получилось и с моим представлением о Норильске: город, который в школьные годы воспринимался как абстрактная географически промышленная единица чуть позже, при знакомстве с родителями моего мужа (Ройтеры/Каманины), стал постоянно присутствовать в моем сознании через многочисленные рассказы, разговоры и фотографии. Мои свекр и свекровь попали в Норильск в первые послевоенные годы, когда даже официально это был не город, а лагерный поселок, жизнь которого определяли два фактора – комбинат и лагерь. Их детские впечатления об облике Норильска того времени, друзьях, школе, образе жизни в его мельчайших бытовых подробностях – до сих пор ярки и эмоциональны, как будто бы это было вчера. Помню, как в начале 80-х меня поразило, что они, спустя 30 лет, встречаются со своими учителями и одноклассниками – выпускниками Норильской средней школы знакового 1953 года, и следят за судьбой и развитием города. Судьбам первого послевоенного поколения норильчан и посвящается мой доклад.


Лилия ЛУГАНСКАЯ
Создание справочно-информационной системы «История Норильлага»

В 2006 году Фондом Михаила Прохорова была поддержана грантовая заявка музея «Справочно-информационная система «История Норильлага».
Более 20 лет (1935-1956 гг.) на территории Таймыра существовал один из крупнейших лагерей Сибири – Норильлаг с десятками лаготделений и лагпунктов, расположенными в Норильске, Дудинке, арктических и малонаселенных районах Красноярского края. Первые робкие сведения в текстах экспозиции музея о Норильлаге появились в 1987 году. В настоящее время музейный фонд по истории Норильлага насчитывает более 2000 ед. хранения (письменные источники), вещевых источников – около 200 ед. хранения, создана картотека з/к Норильлага и фактографическая картотека Норильлага. С 1990 года сотрудники музея работают в архивах - УВД Красноярского края (отдел спецфондов ИЦ УВД), Государственном архиве РФ. Фонды музея продолжают пополняться. Ведется большая консультационная, поисковая работа, работа по запросам в правоохранительные органы.
Эту бесценную информацию необходимо сохранить, обеспечить оперативный доступ к ней и удобство использования как внутри музея, так и в информационном поле города, России и зарубежья. Для этого необходимо преобразование информации, хранящейся на бумажных носителях, в электронный вид с созданием информационно-справочной системы со встроенными поисковыми возможностями, предназначенной для решения широкого спектра задач, возникающих во всех сферах музейной деятельности: научно-исследовательской, выставочной работе и работе с посетителями. Действующая справочная система позволит также оперативно пополнять банк данных и отвечать на запросы исследователей.


Нина ПРЕДТЕЧЕНСКАЯ
Проект “Свеча Памяти”

Книга “Свеча памяти” представляет собой сборник воспоминаний бывших спецпоселенцев: немцев Поволжья, калмыков, финнов, латышей, литовцев, сосланных на Таймыр в годы Великой Отечественной войны, и рассказывает о трудностях и лишениях, выпавших на долю этих людей, оказавшихся в суровых условиях Арктики. В книге приводятся подлинные, ранее не публиковавшиеся документы Государственного архива Таймырского автономного округа, фотоматериалы из фондов Таймырского краеведческого музея.
Приложением к книге является мультимедийный диск “Свеча памяти”, в который вошло более 300 фотоиллюстраций: документов, фотографий, личных вещей спецпоселенцев, предметы лагерного быта, отражающие “гулаговский” период истории Таймыра, а также редкие снимки Дудинки и мест поселений на Таймыре в 1940-1950 гг.


Владимир КАГАНСКИЙ
Есть ли у Норильска стратегия?

Данное сообщение - итог опыта консультирования разработки Институтом региональной политики (Москва) в 2006-2007 гг. документа "Стратегия социально-экономического развития МО г. Норильск до 2020 г."
Указанная "Стратегия" – большой комплекс технических приемов оптимизации ресурсных потоков поселения "Норильск", некоторого улучшения его институциональной среды, повышения качества управления, повышения уровня жизни в узком смысле и мн. др. - для обеспечения успешной и стабильной работы компании "Норильский Никель". Его незыблемость в ходе работ не проблематизировалась - однако, нет никаких гарантий стабильности мировых рынков металлов, в РФ возможна деприватизация, не исключены крупные геополитические изменения в Северной Евразии, возможна интернационализация экологических и этнических проблем Таймыра и т.д.
В "Стратегии" Норильск изначально принят как изолированное поселение, существующее для решения конкретных производственных задач. Его внешняя среда полностью задается, контролируется и стабильно гарантируется одной-единственной специализированной компанией. Все исходные условия, ограничения и цели при разработке "Стратегии" были заданы внешне, нормативно и априорно НорНикелем; никакому сомнению, обсуждению, исследованию, изменению они не подлежали. Духовные, этические, символические проблемы по существу не рассматривались. Вопросы о том, чем же именно является Норильск, в каком смысле это город, что же есть сообщество Норильска (это не сумма жителей) вообще не были поставлены, - хотя только такое сообщество может быть субъектом развития. (Таких безответных и нерассмотренных вопросов куда больше).
Вырванный из окружения, Норильск - не географическое целое и вообще не целое (это фрагмент узлового района) и потому не может быть объектом социального проектирования; отказ от видения Норильска как центрального места лишает его городской перспективы, навсегда закрепляя роль селитебного придатка предприятия. У поселка городского типа - придатка завода в принципе нет никакого шанса развития; такая зависимость и чрезвычайна опасна; крупные изменения, никакой фирме неподвластные, вполне возможны. Географически осмысленная стратегия для Норильска – это стратегия для всего Таймыра как дополнения Норильска по существу. "Стратегия" игнорирует потенциал богатых позиционных (связанных с географическим положением) ресурсов и функций места – центральные, транспортные, рекреационные, экологические и т.д. Полноценная жизнь, среда, идентичность города – идентичность открытого (а не изолированного) центрального места с полноценным городским сообществом. Без интенсивного практически и культурно-символически проживания природной среды места невозможна просто нормальная жизнь, как невозможна и без продуктивного преодоления наследия Норильлага и полной расплаты по его долгам.


Елена КОВЕШНИКОВА, Михаил КУТУЗОВ
Формирование альянсов как стратегия развития территории

Важным условием выживания в современной конкурентной среде имеет смысл считать формирование стратегических альянсов. Партнерство становится приоритетом. Число стратегических альянсов среди российских компаний постоянно растет, что в свою очередь свидетельствует о переходе к новым, более совершенным формам конкуренции. Это мировая тенденция, которую нельзя не замечать. Однако она характерна не только для бизнес-структур: субъекты Федерации и муниципальные образования, заинтересованные в повышении своей конкурентоспособности, инвестиционной привлекательности, также двигаются в этом направлении. Сегодня установление прямых партнерских связей между отдельными территориями становится более выигрышным управленческим подходом. В современном мире выгоднее сотрудничать, нежели воевать.
С одной стороны, формирование альянсов регионов – это не новость и существуют они достаточно давно (Большая Волга, Черноземье). Однако, с другой стороны, функционирование их часто было связано с необходимостью «выживания» в условиях распада хозяйственных связей и перехода к рыночной экономике, а создание этих альянсов, как правило, было обусловлено территориальной близостью. Сегодня ситуация существенно изменилась: существующие альянсы (а вновь создаваемые тем более), видимо, будут вынуждены функционально переориентироваться подобно региональной политике, изменившей вектор от выравнивания асимметрии социально-экономического развития к поляризованному росту. Кроме того, происходящие процессы укрупнения субъектов Федерации и передачи полномочий между уровнями власти лишь в очередной раз подтверждают актуальность поднятой темы.
Стратегические альянсы не ограничены приоритетом территориальной близости регионов, особенно, в эпоху новой экономики, когда главным ресурсом становится информация, а инновационными методы принятия управленческих решений обеспечивают конкурентное преимущество.
Также следует подчеркнуть, что альянс – это не объединение по принципу поглощения, безусловной подчиненности одних другим, а объединение, основанное на совместных интересах. Это скорее реализация совместных проектов за счет использования ресурсов друг друга: потенциал альянса выше, чем сумма потенциалов отдельных участников – прежде всего за счет информационного и организационного ресурсов. Таким образом, самой распространенной задачей формирования стратегических альянсов представляется доступ к новым ресурсам. Одновременно есть смысл поднимать вопросы сетевой принадлежности участников альянса, рассматривать альянс как сетевую структуру.
Однако возникает интересный вопрос: что может стать угрозой формирования стратегического альянса? Корпоративная культура российского бизнеса и региональных властей, которые часто не совпадают со стандартами формирования альянсов. В то же время могут ли быть угрозой культурные и ментальные отличия потенциальных участников альянса? Насколько важна квалификация агентов при вступлении в альянс?
И, наконец, судьбы стратегических альянсов. Альянсы не вечны и их распад – далеко не трагедия. Они могут перерастать в другие формы в соответствии с велением времени.
Институт регионального развития выступает с предложением совместной разработки методики формирования стратегического альянса территории. Мы полагаем, что это предложение заинтересует наших потенциальных партнеров и создаст возможность долговременного продуктивного сотрудничества.


Рюне РАФАЭЛСЕН
Баренцево Сотрудничество – региональное строительство
и новые основы гражданской безопасности на севере.
Опыт Норвегии в сотрудничестве с Россией

Баренцев Евро-Арктический Регион (БЕАР), с точки зрения территориального пространства, один из самых крупных проектов регионального строительства в Европе, был основан в 1993 году с целью обеспечения гражданской безопасности в новой ситуации после распада Советского Союза и открытия границы между Западом и Востоком. Регион включает большую часть северо-запада России и северные области трех скандинавских стран и объединяет территории, которые десятилетиями испытывали напряжение Холодной войны и глубокие социальные, экономические и политические противоречия. Своим вхождением в официальное образование Баренцево Сотрудничество эти страны сигнализировали важный переход от приоритетов жесткой безопасности (hard security) к альтернативным методам обеспечения гражданской безопасности, включающим региональное политическое сотрудничество, установление партнерских связей поверх границ и образование общей региональной идентичности.
Баренцево Сотрудничество стало важным вкладом в сближение между государствами, входящими в северо-арктический регион, и платформой для укрепления отношений через границы. Как этот опыт может использоваться для укрепления отношений между западом и востоком в Северной Европе, а также вообще в других регионах с закрытыми или конфликтными границами?
В ближайшие годы огромный потенциал природных ресурсов северных территорий станет объектом растущего интереса со стороны международной нефтегазовой индустрии. Как эти новые вызовы и возможности повлияют на Баренцево Сотрудничество как проект регионального строительства?


Марина БАЛАШКИНА
Капитализация истории как механизм развития территории

Многие территории нашей страны требуют наполнения культурными смыслами для того, чтобы смысл жизни появился у людей, живущих там.
В 2006 г. Управление образования Каргасокского района Томской области (север Томской области) пригласило нас для работы со старшеклассниками и учителями. Интернет сообщал нам о Каргасокской земле, что до революции и в сталинские времена она была местом ссылки, что Каргасокский район находится на территории самых больших в мире Васюганских болот (5 млн га), что основным производством, развернутым на этой территории, является добыча газа вахтовым методом («Востокгазпром»), но при этом у территории есть местное население, молодое поколение которого (старшеклассники) заканчивают жизнь самоубийством. «Нам нужна программа, которая бы всколыхнула ситуацию», - говорили чиновники из районного управления образования.
Наш ход заключался в попытке проявить (восстановить) смыслы, присущие этой земле и «сделать их живыми» для людей, живущих сегодня.
Мы привезли туда образовательную развивающую программу «Школа практической истории» со специальной темой «Капитализация истории или История как ресурс развития территории». Участники Школы совместно с экспертами Центра практической истории обсуждали, что является историческим капиталом, историческим событием, затем слой за слоем восстанавливали культурно-исторические смыслы этой земли, стоящие за конкретными историческими событиями местного масштаба (с 1640 г. по 2006 г.). Многие из этих событий были впервые явлены для местных жителей. Участники Школы обсуждали, кем были Герои (главные действующие силы) этой территории в разные времена, какую волю (деятельность) они осуществляли, и как от этого менялся облик территории, на которой участники Школы проживают сейчас.
Затем был поставлен вопрос, как можно развивать эту северную территорию, опираясь на нематериальные ресурсы, прежде всего, на собственную историю. Была положена технология капитализации истории территории (содержание схемы – в докладе), после чего, опираясь на местную историю, участниками Школы были созданы проекты для развития Каргасокского района (подробнее о проектах – в докладе).
Ряд проектов был поддержан Администрацией Каргасокского района и реализован местными жителями в 2006 – 2007 гг. при участии жителей других регионов (Алтайский край, Омская область, Красноярский край).