Полгода на прорыв.

Писать о культуре непросто. Журналисты, часто не понимая контекста появления того или иного произведения (спектакля, выставки, фильма, музыкального альбома), либо впадают в стёб, либо отделываются короткой информационной заметкой. У большинства потребителей таких журналистских произведений складывается четкое убеждение, что культуры сегодня в России нет.

Институт ПРО АРТЕ (Санкт-Петербург) несколько лет назад запустил программу «Школа культурной журналистики». Главная цель этого проекта - содействовать развитию культурной журналистики в России, повышать профессиональный уровень работ, а также расширять контакты в профессиональной среде. Два года назад при помощи Фонда Михаила Прохорова обучаться в «Школе» смогли норильские журналисты, а в этом году гранты получили и журналисты из Красноярска. В конце октября в Москве 13 журналистов из Норильска и Красноярска получили дипломы о повышении квалификации по программе «Культурная журналистика». Торжественному моменту предшествовали шесть месяцев учебы.

Отбор.
Отбирали в школу в Норильске в конце апреля. На собеседование пришли три десятка человек. Учителя, студенты, пишущие журналисты, любопытные. Отбирали десятерых: пятеро в основной состав, пятеро – запасные. Предупредили: до дипломов «доживут» не все, сильный отсев. Из десяти отобранных через полгода поехали получать дипломы только четверо.

Первая сессия (Норильск).
Май. Собираемся с утра в актовом зале многопрофильной гимназии на Пушкина. Музыка, театр, кофе. Заявленная тема – основные тенденции в культуре двадцатого века. Преподаватели измучены перелетом (4 часа), прямо с самолета – на лекции. Арт-критик Александр Панов перед началом лекции целый час невозмутимо выдерживает наши нападки. Мол, арт (то, что мы о нем знаем) – это какая-то чушь, бессмыслица, любой может поставить автограф на унитазе и объявить произведением искусства. Панов терпеливо объясняет: со своим писсуаром Марсель Дюшан был первым. Концепция, что любой обычный предмет, выбранный из своей среды или группы предметов, подписанный и выставленный художником, может быть назван произведением искусства – его идея. Все, кто пришли позже, уже вторичны. Он улыбается.

Ксенакис.
Какая жуткая музыка – говорят слушатели Борису Филановскому, читающему курс лекций по эволюции музыки в 20 веке. Филановский спорит, волнуется, вскакивает (и после этого уже не садится): это же Ксенакис! А потом следует Шенберг и Джон Кейдж. Мы понимаем, как много еще не знаем. Мы ничего не знаем о современном театре и имеем варварские представления о последних актуальных тенденциях в танце. Мы смеемся на просмотрах фестивальных мультфильмов («вы первые, кто смотрит их не в столице», говорит Дина Годер, перебирая диски, привезенные ею с очередного фестиваля). Восхищенно ахаем над документальными фильмами. После лекции редко кто расходится – немедленно нужно поделиться впечатлениями.

Рецензии.
Практическая работа для тех, кто при зачислении выбрал специальность кинокритика – смотреть фильмы и писать рецензии. Одна рецензия в неделю. Ничего не получается. Этот фильм – он какой? Мне понравился, но как объяснить? Пишешь, отправляешь электронной почтой в Москву. В Москве твои (и твоих коллег-слушателей) опусы читает куратор. Пишет замечания, отправляет обратно. Замечания пишутся прописными буквами, жирным шрифтом – чтобы выделяться. Получаю первую рецензию – за жирными большими буквами почти не видно моего текста. Депрессия. Кинообозреватель Василий Корецкий уличил меня в незнании фактуры, истории, предыстории, бэкграунда и жанровой принадлежности – и все это одновременно. Его комментарии по объему вдвое превосходили первоначальный текст. Позор. Всю ночь не могла уснуть. Утром села, переписала. Стерла, переписала еще раз. Десятый вариант отослала. Следующую рецензию ждала уже спокойнее. Если интересно, они все выложены здесь, на сайте института ПРО АРТЕ. Кстати, большинство отсеялись на практическом этапе. А вы что думали, рецензии писать – это легко?

Москва.
Октябрь. Чистые пруды. Гостиница посольства Казахстан. Знакомимся. Четверо норильчан и девять красноярцев – вот все, кто остался. Дошел до последнего этапа. Нам предстоит сессия. Расписание повергает в шок: занятия с 10 утра и до 10 вечера. Все шесть дней. Побывать в Москве и не увидеть ее. А как же поход по магазинам? «А что, девчонки, уже сходили по магазинам?» - первым делом спрашивает Антон Носик, отец русского Интернета. И узнав, что еще нет, любезно называет парочку ближайших.

Экскурсии.
Москву мы все же увидели. Но не через витрины магазинов. В сессионный курс входят экскурсии. Первая – знакомство с современной архитектурой Москвы. Гид – заместитель главного редактора журнала «Квартирный вопрос» Елена Игумнова. Три часа на ногах. Какая там Красная площадь! В Москве есть куда более интересные места. Рассказывать не буду, все равно я это не сделаю лучше Елены Игумновой. А ей большое спасибо – такой интересной прогулки по Москве у меня еще не было, даром что ноги потом гудели сутки. Им (ногам) предстоит гудеть еще не раз: после похода в театр; после выставки Эрика Булатова; после клуба «Апельсин»; после проекта «Фабрика». Обо всем говорить – места не хватит.

«Эхо Москвы».
«Эхо Москвы». Коридоры, где стены увешаны портретами великих современников. Тех самых. Венедиктов. Тот самый. Не отпускал нашу группу полтора часа. Кураторы потом сказали, что такое бывает редко. Говорили обо всем. О третьем сроке Путина. О цензуре. О журналистике. Венедиктов растерялся, когда его спросили, что он думает о культурной журналистике. Оказалось, ненавидит разговоры на околокультурные темы. Его заместитель Сергей Бунтман читал лекцию о радиожурналистике. Но большей частью обсуждали вопрос почему федеральные каналы не интересуются региональной проблематикой.

New Yorker
Мария Липман – о современной зарубежной журналистике. Washington Post и New York Times, оказывается, семейные предприятия. У нас такие тоже появятся. Лет через 50. Если раньше бумажная пресса не прикажет долго жить (есть такая тенденция, считает Липман). Впервые держала в руках журнал New Yorker.

Красноярцы.
Непредвиденный эффект – норильчане и красноярцы, до сессии друг о друге даже не слышавшие, подружились. Живем рядом, на лекциях сидим вместе, неформально общаемся. Выясняем, что они ничего не знают о Норильске. Они приходят к выводу, что мы ничего не знаем о Красноярске. Договариваемся как-нибудь после замутить совместный интернет-проект. Обмениваемся адресами.

Преподаватели.
Лекции читают люди, которым, как говорится, не обязательно представляться – их репутации говорят сами за себя. Елена Игумнова. Антон Носик. Мария Липман. Александр Гаврилов, главный редактор «Книжного обозрения». Юрий Сапрыкин – главный редактор журнала «Афиша». Ольга Гердт – балетный критик. Очень доброжелательные, внимательные, спокойные. Ни разу не посмотрели на часы – мол, мне пора. Оставляли свои электронные адреса с настоятельным напоминанием не стесняться, писать, спрашивать, а они, мэтры, отложат на минутку решение судеб мировой культуры и дадут нам ценный профессиональный совет.

Диплом.
«Курс закончен. Главное, что вы должны понять, что мы не собирались и не дали вам полных знаний о культуре 20 века. За шесть месяцев это невозможно. Мы создали скелет наращивайте мясо» - напутствует нас директор института ПРО АРТЕ Елена Коловская. А Ирина Дмитриевна Прохорова добавляет, что теперь рассчитывает на прорыв в журналистике Норильска и Красноярска. Советуют не лениться участвовать в других программах Фонда. Вручают дипломы. Диплом государственного образца. Целуемся с нашей «сестрой-хозяйкой» Светой Литвиненковой, державшей на себе во время «заочного периода» функции координатора (а в Москве – нашего круглосуточного гида, помощника и менеджера). Еще раз обмениваемся адресами. Через три часа самолет, потом – Норильск, а потом – время обдумать новые знания и найти, куда эти знания применить.

Дарья Толстова
Норильск