Цикл лекций «Северные цивилизации» в Норильске открыл профессор Университета Ноттингема Евгений Добренко. Лекционный курс – один из наиболее значимых и долгосрочных проектов Фонда Михаила Прохорова, который реализуется в рамках исследовательского проекта «Локальные истории».
Лекция прошла при полном аншлаге в Норильском индустриальном институте, среди 200 слушателей – студенты норильских ВУЗов, преподаватели, краеведы, журналисты. Тематика лекции – «Север как культурный миф». На следующий день состоялась встреча Евгения Добренко с культурной общественностью города. Публика долго не отпускала профессора, лекция которого вызвала бурные обсуждения и споры.

Выдержки из лекции
«Север как культурный миф»
Евгений Добренко

В России пространство компенсирует историю. Пространственная мифология является ключевой в русской национальной идентичности. Именно пространственная. Не временнáя. Россия, прежде всего, - самая большая страна мира. Ее молодость компенсируется размерами. Она куда моложе европеских наций. Именно поэтому ее мифология есть мифология пространства, а не времени. География здесь всегда торжествует победу над историей.

Дореволюционный миф Севера не имел временного измерения. Он был абсолютно пространственным. Советский миф тоже функционировал как пространственный в героическую эпоху становления советской нации в 1930-е годы, но в позднюю имперскую эпоху нужна была уже история – Сказание.

В послесталинскую эпоху началось создание мифологии «северной идентичности». Но она наталкивалась на невозможность пробиться сквозь большой миф Севера, уже закрепленный в массовом сознании в героическую эпоху.

Проблема сосотяла также в абсолютной неверифицируемости происходящего. Северный миф – это миф экзотики на экспорт, поскольку он адресован людям, живущим далеко от северного сияния и тайги. Север – место жизни немногих, а северный миф адресован многим, ничего о Севере не знающим. Это идеальный топос мифа. Парадоксальным образом мифология «северной идентичности» оказалась приемлемой как для самих северян (поскольку дала пищу для самоидентификации), так и для и для жителей европейской части страны – как идентичность суровых, мужественных и сильных носителей цивилизации.

Речь шла о северной культурной мифологии. Миф вообще является продуктом очень сложных процессов. В него включены средства пропаганды, искусство, литература, печать. Он выполняет важные социо-культурные и политико-идеологоческие функции. Роллан Барт, один из пионеров и самых блестящих исследователей социальной мифологии, когда-то заметил, что задача мифа – это превращение истории в природу. Своего рода натурализация истории. Иначе говоря, попытка представить исторически сложившееся как продукт естественного развития и таким образом легитимировать status quo (не будем забывать, что под благостной картиной советского северного мифа скрывалась страшная сеть ГУЛАГа). Русский миф беден историей, но богат природой. Он занимался превращением природы в историю. Это необходимый, хотя и смертельно опасный этап развития наций. Нет, миф, конечно, никуда не исчезает, поскольку отвечает фундаментальной потребности человека создавать амортизаторы между собой и часто брутальной реальностью. Просто, если раньше миф занимался превращением природы в историю, то теперь – превращением природы в деньги, что хотя менее поэтично, зато куда более безопасно.